Первый фестиваль и российские корреспонденты
Первое выступление Байройтского фестиваля состоялось 13 августа 1876 года. Двое российских музыкантов — Пётр Ильич Чайковский и Цезарь Антонович Кюи — прибыли туда в качестве корреспондентов столичных изданий и описали увиденное в серии репортажей.
Кто писал и с каким настроем
Чайковский в то время ещё не был общепризнанным кумиром: он преподавал теоретические дисциплины в консерватории и подрабатывал музыкальным критиком. Кюи был признанным музыкальным публицистом и не стеснялся критических, порой язвительных замечаний даже в адрес коллег.
Город, театр и фестивальный пафос
Оба автора подробно рисуют облик Байройта и устройство фестивального театра. Особое внимание привлекла масштабная рекламная кампания: повсюду изображали Вагнера и сцены из «Кольца нибелунгов», толпы корреспондентов съезжались со всех концов Европы.
Фестиваль окружён повсеместным вниманием: в витринах — портреты и брошюры, на улицах — разговоры о сценах и персонажах, и почти никто не интересуется политикой.
Курьёзы и сцены закулисной суеты
Кюи с иронией описывает фестивальные хлопоты: одна из историй — паника из‑за задержки доставки головы механического «червя‑исполина» для «Зигфрида». Телеграммы, переживания и радость при получении нужной детали показывали, насколько театральная машина была заточена на эффект.
Чайковский же фиксировал торжественные сцены приезда высоких гостей и впечатления от встречи музыкантов и публики. Он наблюдал за процессией и отмечал фигуру самого Вагнера среди гостей, воспринимая событие как значимое культурное явление.
Музыкальная сторона и театральные новшества
Оба корреспондента высоко оценили оркестр и хор, а также певческую партию Брунгильды в исполнении Амалии Матерны. Их же беспокоило устройство оркестровой ямы: оркестр был сильно скрыт, что могло затемнять звучание и требовать особой заботы при оркестровке.
Новшеством считалось затемнённое во время спектакля зрительное пространство: свет в зале уменьшался почти до мрака, чтобы вся концентрация была на сцене — удобно для восприятия, но неудобно для тех, кто ходит в театр, чтобы показаться.
При этом местная инфраструктура не всегда справлялась с наплывом гостей: рассказывали о дефиците хлеба и пива, из‑за чего бытовые заботы временами затмевали разговоры о музыке.
Оценки и дальнейшее влияние Вагнера
Кюи в целом признал за Вагнером гигантскую волю и новаторство, но критиковал его как мелодиста: по его мнению, сила Вагнера больше в гармонии и орнаменте, нежели в мелодической изобретательности. Чайковский занял более взвешенную позицию: он видел в Байройтском торжестве важный урок и полагал, что событие останется в культурной памяти надолго.
Впоследствии влияние Вагнера заметно проявилось и в русской музыке конца XIX — начала XX века: несмотря на первоначальную критику, многие русские исполнители и театры постепенно переняли вагнеровские приёмы и постановочные решения.
