Ключевые факты
По данным, собранным по открытым источникам, как минимум 1 305 участников войны получили после возвращения из «СВО» назначения или избрания в органы власти и окологосударственные структуры. В сумме они заняли около 1 311 должностей (некоторые сменили несколько постов). Это минимальная оценка — реальное число, вероятно, выше.
Процесс ускорился: в 2023 году зафиксировано около 45 подобных назначений, в 2024‑м — не менее 201, в 2025‑м — не менее 754, а в январе–мае 2026‑го — как минимум 311.
Кто выигрывает от этого кадрового лифта?
«СВО» действительно стал инструментом карьерного роста — но прежде всего для тех, кто и до войны имел доступ к ресурсам власти: бывшие чиновники, муниципальные служащие, кадровые военные, силовики и люди из окружения региональных элит.
Из 1 305 человек по крайней мере 447 ранее работали в государственных или муниципальных структурах, 303 имеют профессиональный военный опыт, 98 — опыт в силовых ведомствах. В сумме как минимум 848 человек до войны имели бэкграунд, близкий к госслужбе.
Где назначений больше всего
Распределение неравномерно. Лидируют Московская область (76), Башкортостан (41), Татарстан (37), оккупированные Крым и Севастополь (по 30), Самарская область (30), Республика Саха (Якутия) (29), Новосибирская область (28). Если учитывать и тех, кто временно уходил на службу и затем возвращался на прежний пост, Московская область остаётся в лидерах (81), а на второе место выходит Белгородская область (54).
Основные маршруты попадания во власть
- Кадровые программы («Время героев» и региональные аналоги): отбор, обучение, стажировки и трудоустройство — через них прошли как минимум 446 человек.
- Участие в выборах, главным образом муниципальных и региональных — часто даёт публичный статус, но не всегда реальные полномочия.
- Продвижение внутри уже начатой карьеры: для многих служба на «СВО» стала ускорителем повышения в существующей системе.
Роли и полномочия вернувшихся
Большая часть назначений приходится на муниципальный уровень: 656 из 1 311 позиций. Федеральных должностей относительно немного — около 85; региональных — 570. Частые направления — деятельность с молодёжью, патриотическое воспитание, ветеранские, общественные и образовательные структуры. Такие посты дают публичность, но не всегда значительный контроль над бюджетами и ключевыми проектами.
Тем не менее есть и прецеденты продвижения на высокий уровень: уже отмечены случаи назначения губернаторов, заместителей губернаторов, региональных министров и сенаторов — чаще это люди, у которых был доступ к власти и до войны.
Иные мотивы и риски
Для некоторых чиновников участие в боевых или добровольческих формированиях служит способом избежать уголовного преследования или показать лояльность руководству. Есть и случаи формального участия — когда чиновники числятся в отрядах, но реально не находились в непосредственной опасности на фронте.
При этом возвращающиеся с фронта далеко не всегда находят работу: по словам представителей власти, десятки тысяч ветеранов остаются без работы, и реальные масштабы безработицы среди вернувшихся заметно превышают число тех, кто получил посты.
Потери
Есть и погибшие среди представителей власти и местного самоуправления: по минимальной оценке, десятки таких случаев (не менее 48 по сумме известных публикаций).
Чего ожидать дальше
Запущенные программы и партийные практики указывают на то, что продвижение участников войны рассматривается не как временная кампания. Для власти поездка на фронт оформляется как условие политического доверия и одно из оснований для карьерного продвижения — прежде всего при сохранении лояльности и предсказуемости кандидатов.
Вывод: «СВО» стал заметным источником новых кадров, но реальный карьерный лифт действует главным образом для тех, кто до этого уже был встроен в управленческую или силовую систему. Для большинства вернувшихся значимых управленческих полномочий не появляется, и многие остаются без работы.
