Наталия Гинзбург и её роман «Все наши вчера»: семейная сага, фашизм и уроки войны

«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые изданный в 1952 году. В последние годы на Западе её книги активно переиздают, а самые заметные современные авторки называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы, на которую им важно равняться. Феминистская проблематика — лишь одна из важных линий её творчества; читателю 2020‑х, особенно в России, может быть не менее интересен исторический и антивоенный пласт её прозы.

Наталия Гинзбург — любимая писательница многих наиболее известных авторок XXI века. Салли Руни назвала роман «Все наши вчера» «совершенным романом», Мэгги Нельсон написала в The New Yorker восторженный текст о её автобиографических эссе, а Рейчел Каск охарактеризовала прозу Гинзбург как «эталон нового женского голоса». И это далеко не полный список тех, кто ей восхищался.

Сегодня книги Гинзбург переиздают, читают, изучают и ставят по ним спектакли по всему миру. Новая волна интереса началась в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал мировым культурным событием и вернул в моду итальянскую литературу XX века. Именно тогда стали активно переиздавать и «забытых» итальянских авторов — среди них была и Наталия Гинзбург.

Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо; её юность пришлась на годы фашистского режима в Италии. Отец писательницы, известный биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и убеждённым антифашистом: его, как и сыновей, в итоге арестовали и посадили по политическим обвинениям. Первый муж Наталии, издатель и антифашист Леоне Гинзбург, также подвергался преследованиям. С 1940 по 1943 год супруги вместе с детьми жили в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали; вскоре его казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с детьми; один из них, Карло Гинзбург, спустя десятилетия стал одной из ярких фигур европейской историографии.

После войны писательница переехала в Турин и стала работать в издательстве «Эйнауди», одним из основателей которого был её погибший муж. Там она сотрудничала с ведущими итальянскими авторами — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В это же время Гинзбург подготовила собственный перевод первой части «Поисков утраченного времени» Марселя Пруста («По направлению к Свану»), написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и издала несколько собственных книг. Особую известность на родине ей принёс «Семейный лексикон» (1963).

В 1950 году Наталия во второй раз вышла замуж — за литературоведа, специалиста по Шекспиру Габриэля Бальдини — и переехала к нему в Рим. Пара даже появилась в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии, где они сняты вместе с режиссёром‑неореалистом). В 1969 году Бальдини попал в тяжёлую автомобильную аварию, ему потребовалось переливание крови; перелитая кровь оказалась заражённой, и в 49 лет он умер. Так Гинзбург во второй раз стала вдовой. У супругов было двое детей, оба с инвалидностью; сын умер в младенчестве.

В 1983 году Наталия Гинзбург сосредоточилась на политике: была избрана в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступала с пацифистских позиций и активно поддерживала легализацию абортов. Она умерла в 1991 году в Риме. До последних дней продолжала работать в «Эйнауди», редактируя, в частности, итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».

На русском языке интерес к Наталии Гинзбург оформился уже после того, как её начали активно издавать по‑английски, но отечественные издания сразу задали высокую планку: в первоклассных переводах сегодня можно прочитать как «Семейный лексикон», так и роман «Все наши вчера».

Эти два романа во многом перекликаются по теме и сюжету, поэтому знакомиться с Гинзбург можно с любого из них. Но настроение у книг разное. «Семейный лексикон» — в основном очень смешная, но и местами очень грустная книга. «Все наши вчера» выстроен иначе: здесь чаще приходится переживать и печалиться, но счастливые эпизоды написаны так, что герои и читатель смеются в полный голос.

Действие «Всех наших вчерашних дней» разворачивается вокруг двух семей, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Одна семья — обедневшие буржуа, другая — владельцы мыльной фабрики. В первом доме — осиротевшие сыновья и дочери, во втором — избалованные братья, их сестра и мать. Рядом с ними — друзья, возлюбленные, домашняя прислуга.

В начале романа персонажей очень много, и всё происходит ещё в относительно «мирное» время при Муссолини. Но вскоре в страну приходит большая война, и привычная жизнь распадается: начинаются аресты и политические ссылки, исчезновения и самоубийства, расстрелы и гибель близких. Роман заканчивается вместе с концом войны и казнью Муссолини: страна в руинах не знает, каким будет её будущее, а те, кто выжил, постепенно возвращаются в родной город и пытаются заново собрать свои семьи.

Особое место среди персонажей занимает Анна, младшая дочь в семье обедневших буржуа. Перед читателем она проходит путь от растерянного подростка до взрослой женщины. Анна впервые влюбляется, переживает незапланированную беременность — свою первую личную трагедию, — затем уезжает в деревню на юге Италии и уже под самый конец войны сталкивается со второй, ещё более тяжёлой утратой. К финалу мы видим её как женщину, мать и вдову, человека, который испытал на себе горе войны, чудом выжил и теперь больше всего на свете хочет вернуться к оставшимся в живых родным. В этом образе легко угадываются автобиографические черты самой Наталии Гинзбург.

Семья — ключевая тема для Гинзбург. Она не идеализирует семейный круг, но и не изливает на него детский гнев. Её интересует, как именно устроен этот тесный мир: как принимаются решения, как поддерживают или ранят друг друга близкие, как распределяется ответственность.

Отдельное внимание писательница уделяет языку: каким тоном родные сообщают хорошие и плохие новости, какие словечки и выражения появляются внутри семьи, как звучат шутки и ссоры. Важны и те слова, которые продолжают жить с нами десятилетиями — даже тогда, когда родителей уже нет. Здесь заметно влияние Пруста, которого Гинзбург переводила в годы войны и ссылки: французский модернист одним из первых показал, как семейная речь связана с нашими самыми глубокими, почти телесными воспоминаниями.

Бытовые сцены требуют предельной точности и сдержанности — и именно так написаны «Все наши вчера»: простым, повседневным языком, похожим на обычный разговор, сплетни или внутренний монолог человека, оставшегося наедине с тяжёлыми мыслями. Гинзбург принципиально отказывается от высокопарной риторики, словно противопоставляя свой спокойный и точный стиль агрессивному языку фашистской пропаганды и тиранского пафоса.

В разных языковых средах Гинзбург воспринимают по‑разному. На Западе новый интерес к её прозе возник около десяти лет назад — в относительно мирное время, на волне возрождения феминистской литературы. Именно поэтому многие ведущие писательницы увидели в её книгах прежде всего образец нового женского голоса и самостоятельного женского взгляда.

В России же переиздания Гинзбург появились тогда, когда у многих возникло ощущение утраченного мирного «вчера». На этом фоне особенно явственно читаются антивоенные мотивы её прозы, история взросления в атмосфере милитаризма и постоянного страха.

При всей горечи и честности Гинзбург избегает безнадёжности: она не предлагает утешительных иллюзий, но и не лишает читателя веры. Её книги помогают по‑новому взглянуть на собственную жизнь в трагическое время — трезвее, взрослее, но не цинично. Уже одно это — весомый повод познакомиться с романом «Все наши вчера» и другими её текстами.