Почему банкротство небольшой школы разожгло бурю эмоций в русском Facebook

Случай Кузнецова

Уведомление о банкротстве небольшой образовательной организации, опубликованное ее основателем, вызвало мгновенную эмоциональную реакцию: первая волна — сочувствие и поддержка, сотни лайков и комментариев. Вскоре появились критические отклики от бывших коллег и знакомых, утверждавших о системных менеджерских ошибках и финансовых злоупотреблениях.

Публикации с обвинениями получили почти такую же поддержку, как и первоначальный пост. В течение нескольких дней в соцсетях нарастала вторая волна — теперь уже взаимных упреков, разоблачений и спекуляций на фрагментарных финансовых данных. Руководство школы отвечало, объясняя проблемы форс‑мажорными обстоятельствами: пандемией и международной нестабильностью.

Потом последовала третья волна — жалобы журналистов и блогеров на атмосферу ненависти и тревогу за судьбу сообщества: даже если обвинения частично справедливы, непонятно, зачем возник такой накал. Параллельно учителя‑эмигранты и родители организовали неформальную сеть, чтобы помочь ученикам завершить год.

«Свой круг» и его значение

Автор поста апеллировал к довольно четко очерченному сообществу — гуманитарии, журналисты, деятели культуры, главным образом из Москвы и Петербурга — группе, существующей в том или ином виде десятки лет. Для многих из этих людей именно такое сообщество является главным источником социальной самореализации и признания.

Внутренние связи этого круга основаны на сочетании взаимной привязанности и постоянной проверки границ: люди боятся поляризации, потому что распад сообщества означал бы потерю важного пространства поддержки. Поэтому моральные оценки и коллективное сочувствие становятся доминирующим языком коммуникации.

Мнимое и сущее: эмпатия, солидарность и их подмены

Важно различать эмпатию, солидарность и тот тип групповой связи, который мы наблюдаем в этом случае. Эмпатия индивидуальна, солидарность предполагает институциональную самоорганизацию и приводит к реальным социальным действиям. В обсуждаемом конфликте массовая реакция в соцсетях скорее напоминает ритуал морального осуждения и коллективного сочувствия, чем организованную солидарную практику.

Этому способствуют и исторические установки: для многих участников нет альтернативных публичных пространств, куда можно уйти. После миграций и политических потрясений Facebook (и подобные ему платформы) стали последним общим прибежищем, где воспроизводится привычная форма «своего круга».

Что можно вынести из этого опыта

Сам факт массовых всплесков эмоций по поводу закрытия небольшой школы говорит не только о содержании скандала, но и о состоянии публичной среды: у многих участников нет институциональных возможностей для конструктивного разрешения конфликтов, и они вынуждены искать опору в группе.

Инициативы самих учителей и родителей, стремящихся помочь детям доучиться, — проявление настоящей солидарности и пример того, как можно преобразовать эмоциональную мобилизацию в практическое действие. Одновременно остается открытым вопрос о том, как сообществу выстроить более зрелые формы взаимодействия и избежать моральных паник.

Коллективные аффекты могут быть удушающими, но им можно противостоять: важно понимать механизмы, которые ими управляют, чтобы не дать им диктовать нашу жизнь и общественные решения.

02—03.05.2026