«Носочки для фронта» и реальность: почему власть не слышит уставшее общество

Активные сторонники войны против Украины все чаще признают: власть не желает слышать даже их недовольство. Тем временем президент публично призывает граждан работать «в тылу ради фронта» и вспоминает о бабушках и детях, которые якобы обеспечили победу в прошлой войне, в том числе, вязанными носками для солдат.

Выступая на форуме «Малая родина — сила России», Владимир Путин потребовал от жителей страны работать ради фронта по образцу времен Второй мировой войны. Он заявил, что тогда победа якобы была обеспечена, среди прочего, усилиями бабушек и детей, которые «вязали носочки» для бойцов. Этот образ прозвучал на фоне затянувшейся войны против Украины, которая длится уже дольше, чем период так называемой Великой Отечественной, и усиливающейся усталости общества от происходящего.

Миф о «победе в теплых носках»

Рассказ о вязании теплых носков как ключевом символе народной поддержки фронта по форме и содержанию напоминает примитивную пропагандистскую сказку. В реальности добровольческая помощь существовала в разных воюющих странах, включая нацистскую Германию, где также действовали программы сбора вещей и поддержки армии. Однако подобные детали не отменяют ни характера тех режимов, ни исхода войны и лишь подчеркивают упрощенность нынешней риторики.

Очевидно, что нынешнего уровня добровольной поддержки со стороны части общества, одобряющей войну или заявляющей о солидарности с «нашими мальчиками», Кремлю недостаточно. В последние недели звучат все более настойчивые призывы к «действенному участию» в агрессии против Украины, которую власть превратила в свою главную идею. От бизнеса требуют фактически добровольно финансировать военные нужды, поддерживают увеличение налоговой нагрузки для малого и среднего предпринимательства. По всей стране школьников все чаще вовлекают в сборку дронов во внеучебное время, а иногда и вместо обычных занятий. Общий посыл формулируется по‑военному: «Все для фронта, все для победы».

Призыв к мобилизации на фоне усталости и падения рейтингов

Призывы отдавать все силы фронту звучат в тот момент, когда даже официальные опросы, проводимые структурами, близкими к власти, фиксируют заметное снижение уровня доверия к президенту и падение рейтингов одобрения. Одновременно растет доля граждан, выступающих за прекращение войны и переход к переговорам.

В социальных сетях все чаще появляются не только открытые протестные заявления, но и массовые комментарии с рассказами о том, насколько люди устали от затянувшегося конфликта и ухудшающегося положения. Обращения, адресованные президенту, набирают тысячи откликов от тех, кто говорит о снижении доходов, росте цен, потере близких и ощущении, что их мнение никого не интересует.

Отказ признавать реальность

История про «носочки для фронта» становится символом более широкой тенденции — нежелания высшей власти сталкиваться с неудобными фактами. Одновременно с требованием работы ради фронта президент дал технократам в правительстве установку не жаловаться ему на падение экономики, а предлагать способы возвращения к росту. Вариант прекращения войны при этом даже не рассматривается как предмет обсуждения, а публичное озвучивание такой идеи грозит для любого чиновника не карьерными перспективами, а, в лучшем случае, отставкой.

В этот же период уверенность Кремля в возможности военной победы и восстановлении устойчивости экономики получила дополнительное подкрепление за счет резкого роста цен на энергоносители на внешних рынках. Этому способствовало обострение на Ближнем Востоке и военные действия с участием США и их союзников против Ирана. Часть санкционных ограничений в отношении российской нефтяной отрасли была временно ослаблена, что обеспечило дополнительные поступления в бюджет. Даже если реальные суммы скромнее заявляемых, внутри системы это воспринимается как сигнал: «курс выбран верно, отступать не нужно».

«Упавшие с неба» доходы и война с реальностью

При этом значительная доля дополнительных нефтегазовых доходов направляется не на поддержку экономики и социальных программ, а на продолжение войны против Украины. В результате усиливается разрыв между официальной картиной, где бабушки дружно вяжут носки, а школьники и студенты собирают дроны, и повседневной жизнью людей.

В реальности фермеры сообщают о массовом забое скота на фоне роста издержек и сужения рынков сбыта, малый бизнес закрывает кафе и магазины из‑за налогового пресса и падения спроса, крупные компании стремятся как можно быстрее вывести средства в юрисдикции, которые кажутся им более безопасными. Война на Ближнем Востоке и связанные с ней колебания цен на нефть лишь отсрочили момент, когда этот разрыв между пропагандистской картинкой и повседневной экономикой станет очевиден для еще большего числа людей.

Ресурсов для того, чтобы, как после 2022 года, заливать все основные проблемы деньгами, становится все меньше. Даже руководители системных партий, традиционно лояльных Кремлю, начинают с парламентской трибуны пугать возможной «революцией» уже в ближайшие месяцы, апеллируя к растущему недовольству населения.

Между надеждами на «оттепель» и риском внутренних репрессий

Часть наблюдателей надеется, что нарастающее напряжение заставит власть искать выход в виде ограниченной политической «оттепели» и реальных переговоров с Украиной о прекращении войны. Однако другая часть экспертов считает более вероятным усиление репрессивного курса. Одним из признаков такого сценария называют расширение полномочий силовых структур, включая передачу ряда следственных изоляторов под прямой контроль спецслужб для облегчения давления на политически неблагонадежных заключенных.

В этой логике ответом на недовольство станет не поиск компромисса, а новый виток борьбы уже с «внутренним врагом». В роли таковых могут оказаться не только активисты, журналисты или те, кого официально клеймят «иноагентами», но и самые обычные граждане, которые не готовы бесконечно жертвовать своим благополучием и соглашаются «вязать носочки» лишь в условиях растущей бедности и неопределенности.