Саша Скочиленко о споре вокруг письма, критикующего приглашение Сокурова на Венецианскую биеннале
В начале мая художница поставила свою подпись под открытым письмом, в котором критиковали приглашение режиссёра Александра Сокурова на Венецианскую биеннале. Эта подпись вызвала волну обсуждений: часть критиков напомнила, что Сокуров приходил на её судебные заседания. Сегодня Скочиленко дала комментарий в соцсетях.
О чём было письмо
По словам художницы, главное в письме — не критика как таковая, а просьба включить в повестку разговор о политзаключённых, чьи имена перечислялись в конце обращения. Скочиленко отмечает, что обсуждение помогло привлечь внимание к сообщениям о пытках Азата Мифтахова в колонии.
«Письмо само по себе не стало причиной того, что режиссёр не приехал: мэтр отказался ехать на биеннале сам. Но его смогут пригласить на другое событие, и его будут рады видеть»
Отношение к Сокурову
Скочиленко пишет, что самая жёсткая вещь в письме — это критика, и задаётся риторическим вопросом, можно ли критиковать человека, который когда‑то вам помог. Она процитировала латинскую сентенцию: «Платон мне друг, но истина дороже».
«Он и правда мне очень помог тем, что заходил на три суда. Но маму мою подвёл: будучи в Совете по правам человека, пообещал маме, что задаст вопрос про меня, но не задал»
Художница также вспомнила случай, когда во время выступления правозащитницы режиссёр вышел из зала и вернулся только после окончания речи. Тогда правозащитница просила о помиловании женщин с несовершеннолетними детьми и о поддержке по делам, связанным с ненасильственными преступлениями.
6 мая Сокуров должен был выступить на закрытой конференции в рамках предварительной программы биеннале, но выступление не состоялось из‑за «внезапной недоступности». По словам режиссёра, организаторам не удалось решить вопросы с перелётами.
Открытое письмо 2 мая адресовали руководству Венецианской биеннале российские и итальянские деятели культуры. В нём критиковали выбор Сокурова как «символического голоса несогласия». Среди подписавших были представители художественных и общественных кругов, всего под письмом стояли 39 подписей.
