В республике на грани остановки находятся «Воркутауголь», серьёзные сложности испытывают нефтекомпании «Печорнефтегаз» и «Косьюнефть», в лесопромышленном комплексе кризис затронул Жешартский ЛПК и Сыктывкарский ЛДК, а государственный перевозчик «Комиавиатранс» накопил большие долги. Всё это происходит в одном из самых богатых природными ресурсами регионов России.
Корни проблемы
Кризис не возник внезапно. Ещё в начале 2000‑х после налоговой реформы основная часть доходов от добычи нефти, газа и угля стала уходить в федеральный бюджет, что серьёзно сократило собственные поступления региона и его финансовую самостоятельность.
После 2014 года ситуация усугубилась из‑за санкций: заявленные инвестиции в регион в значительной мере шли в проекты федеральных корпораций, а ключевые стратегические решения всё чаще принимались в центре, а не в республике.
Пандемия усилила зависимость экономики от нескольких крупных игроков: малый и средний бизнес ослабел, а экономическая активность всё более концентрировалась вокруг крупных сырьевых предприятий.
Новые шоки и системный кризис
С началом военных действий накопившиеся уязвимости быстро превратились в системный кризис: санкции, потеря рынков сбыта, рост ставок и инфляция, дефицит кадров и увеличение государственных расходов на оборону ударили по ключевым отраслям региона.
Последствия для территорий и населения
Сегодня проблемы уже не единичные: кризис охватил угольную промышленность, нефтедобычу, лесопереработку и транспорт. Под угрозой — тысячи рабочих мест, а вместе с ними жизнеспособность целых городов и посёлков.
При наличии богатых природных ресурсов республика могла бы обеспечивать себя и развивать экономику иначе, если бы не многолетние ошибки в управлении и зависимость от решений, принимаемых вне региона.
